Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации
Карта сайта Лента новостей

Уроки Нюрнберга

Версия для печати Подписаться
СМИ: 
Международный общественный журнал "Свободная мысль"
Автор публикации: 
МОЛЧАНОВ Андрей Юрьевич — председатель Комитета Совета Федерации по делам СНГ, член редакционного совета журнала «Свободная мысль», доктор экономических наук

Повестка дня для Содружества Независимых государств

Высокие и благородные принципы всей деятельности Нюрн­бергского международного военного трибунала и его справедливого приговора продолжают служить делу борьбы за мир и безопасность человечества.

Л. Н. Смирнов, бывший помощник главного обвинителя от СССР на Нюрнбергском процессе (Л. Н. Смирнов. Предисловие. — А. И. Полторак. Нюрнбергский эпилог. М., 1965. С. 12).1 октября этого года исполнится 65 лет с момента оглашения приговора над нацистскими военными преступниками, проходившего в Нюрнберге — городе, который в нацистский период являлся одним из символов национал-социализма. Именно в этом городе Гитлер устраивал помпезные съезды своей партии; отсюда по всему миру распространялись человеконенавистнические планы тех, кто поставил своей целью раз и навсегда обеспечить господство «арийской нации».

По мере того как в предвоенный период, а особенно — с началом Второй мировой войны (1939—1945), человеконенавистнические планы национал-социалистского руководства все активнее претворялись в жизнь, у их противников — противостоящих им держав, сумевших во имя торжества человечности и здравого смысла подняться над разделявшими их политическими, идеологическими и экономическими факторами, крепло стремление воздать по заслугам нацистским преступникам. 12 октября 1942 года в своей речи Президент Соединенных Штатов Ф. Д. Рузвельт впервые заявил о неотвратимости наказания «нацистских лидеров, конкретно ответственных за бесчисленные акты зверств», подчеркнув, что «клика лидеров и их жестоких сообщников должна быть названа по имени, арестована и судима в соответствии с уголовным законом»[1].

В унисон с этими словами советское правительство 14 октября 1942 года выступило с Заявлением, в котором официально провозгласило, что «преступное гитлеровское правительство и все его пособники должны понести и понесут заслуженное суровое наказание за злодеяния, совершенные ими против народов Советского Союза и против всех свободолюбивых народов на территориях, временно оккупированных немецкой армией и ее сообщниками». Там же подчеркивалось, что советское правительство считает, что оно так же, как и правительства всех государств, отстаивающих свою независимость от гитлеровских орд, обязано рассматривать суровое наказание этих уже изобличенных главарей преступной гитлеровской шайки как неотложный долг перед бесчисленными вдовами и сиротами, родными и близкими тех невинных людей, которые зверски замучены и убиты по указаниям названных преступников. Советское правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии[2].

В ходе Московского Совещания министров иностранных дел СССР, США и Великобритании (19—30 октября 1943 года) была обнародована «Декларация об ответственности гитлеровцев за совершаемые зверства», в которой констатировалось, что «те германские офицеры и солдаты и члены нацистской партии, которые были ответственны за <…> зверства, убий­ства и казни или добровольно принимали в них участие, будут ото­сланы в страны, в которых были совершены их отвратительные действия, для того, чтобы они могли быть судимы и наказаны в соответствии с законами этих освобожденных стран и свободных правительств, которые будут там созданы. Списки будут составлены со всеми возможными подробностями, полученными от всех этих стран, в особенности в отношении оккупированных частей Советского Союза, Польши и Чехословакии, Югославии и Греции, включая Крит и другие острова, Норвегии, Дании, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Франции и Италии»[3].

В феврале 1945 года в ходе Ялтинской конференции союзников на высшем уровне стороны вернулись к обсуждению этого вопроса. В итоговом заявлении главы союзных стран — И. В. Сталин, Ф. Д. Рузвельт и У. Черчилль — единодушно провозгласили, что от имени своих народов намереваются «подвергнуть всех преступников войны справедливому и быстрому наказанию, <…> стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения; устранить всякое нацистское и милитаристское влияние из общественных учреждений, из культурной и экономической жизни германского народа и принять совместно такие другие меры к Германии, которые могут оказаться необходимыми для будущего мира и безопасности всего мира»[4].

Как это ни покажется странным, первоначально представители Великобритании и США считали необходимым попросту расстреливать наци­стов, как говорится, без суда и следствия. Об этом, в частности, заявлял Рузвельт: «Мы должны быть по-настоящему жесткими с Германией, и я имею в виду весь германский народ, а не только нацистов. Немцев нужно либо кастрировать, либо обращаться с ними таким образом, чтобы они забыли и думать о возможности появления среди них людей, которые хотели бы вернуть старые времена и снова продолжить то, что они вытворяли в прошлом»[5]. Д. Эйзенхауэр даже предложил подходящую формулировку: «при попытке к бегству»!

А вот точка зрения авторитарного руководства Советского Союза, народ которого нес основные потери в войне, была иной — необходим суд, международный трибунал: «Советское Правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии»[6].

Такое положение дел, парадоксальное на первый взгляд, на самом деле вполне объяснимо. Представители Великобритании и США стремились таким образом обеспечить себе высокий рейтинг на выборах. Советская сторона, которую не слишком заботила проблема выборов, полагала, что следует привязать чудовищные зверства нацизма к конкретным исполнителям, а для этого — проиллюстрировать весь бесчеловечный режим. Постепенно Сталину удалось убедить в этом своих демократических союзников.

Окончательно вопрос о формировании Международного военного трибунала для суда над главными военными преступниками Германии был согласован в ходе Потсдамской конференции на высшем уровне СССР, США и Великобритании, проходившей в июле — августе 1945 года. Технические вопросы, касающиеся деятельности Международного военного трибунала (его Устав, состав и др.), были выработаны ходе Лондонской конференции представителей СССР, США, Великобритании и Франции, проходившей в период с 26 июня по 8 августа 1945 года, и оформлены Лондонским соглашением от 8 августа того же года[7].

Судейский корпус Международного трибунала составили: от США — бывший генеральный прокурор Ф. Биддл; от СССР — генерал-майор юстиции И. Т. Никитченко; от Великобритании — главный судья Дж. Лоуренс; от Франции — профессор уголовного права А. Доннедье де Вабр. В качестве обвинителей были назначены: от США — Р. Джексон (судья Верховного суда США); от СССР — Р. А. Руденко (генеральный прокурор УССР); от Велико­британии — Х. Шоукросс; от Франции — Ф. де Ментон (отсутствовал в первые дни процесса, когда его заменял Шарль Дюбост; затем вместо него на эту должность был назначен Шампентье де Риб).

Перед судом предстали 24 главных военных преступника, оказавшихся в руках союзного командования. В их числе — Герман Вильгельм Геринг — рейхсмаршал, главнокомандующий военно-воздушными силами гитлеров­ской Германии, уполномоченный по четырехлетнему плану, ближайший помощник Гитлера с 1922 года, организатор и руководитель штурмовых отрядов (СА), один из организаторов поджога рейхстага и захвата власти наци­стами; Рудольф Гесс — заместитель Гитлера по партии, министр без порт­феля, член Тайного совета, член Совета министров по обороне империи; Иоахим фон Риббентроп — уполномоченный НСДАП по вопросам внешней политики, затем посол в Великобритании и министр иностранных дел; Вильгельм Кейтель — фельдмаршал, начальник штаба Вооруженных сил Германии (ОКВ); Эрнст Кальтенбруннер — обергруппенфюрер СС, начальник главного имперского управления безопасности (РСХА) и начальник полиции без­опасности, ближайший помощник Гиммлера; Альфред Розенберг — видный нацистский идеолог, имперский министр по делам оккупированных восточных территорий; Карл Дениц — гросс-адмирал, командующий подводным флотом, затем — главнокомандующий военно-морскими силами Германии и преемник Гитлера на посту главы государства; Эрих Редер — гросс-адмирал, бывший главнокомандующий военно-морскими силами Германии (1935—1943), адмирал-инспектор военно-морского флота; Альфред Иодль — генерал-полковник, начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вооруженных сил; Мартин Борман (заочно)[8] — руководитель партийной канцелярии, секретарь и ближайший советник Гитлера и др.

Кроме того, учредившие Международный трибунал державы передали на его рассмотрение дела о преступных организациях: «охранных отрядах» гитлеровской партии (СС); тайной полиции — гестапо (включая так называемую службу безопасности); руководящем составе гитлеровской партии; штурмовых отрядах (СА); имперском кабинете; генеральном штабе и верховном командовании гитлеровских вооруженных сил.

Некоторые разногласия существовали и при выборе места проведения трибунала. Советская сторона настаивала на Берлине и выдвигала название «Берлинский трибунал». При определенном символизме в названии присутствовала определенная цельность — Берлинская конференция глав государств-победителей назначает Берлинский трибунал в Берлине — поверженной столице Третьего рейха, последнем разрушенном логове, где вершили свои кровавые дела потенциальные обвиняемые. Американцы напирали на Мюнхен, что также имело свою логику: от пивного нацистского путча — до международного суда над нацизмом. Англичане в свою очередь предлагали Нюрнберг, который и был выбран, дав позднее название всему трибуналу. Почему так получилось? Существовало по меньшей мере несколько обоснований для подобного выбора.

Первое — практическое. Девяносто процентов всех городских строений во всех городах Германии было разрушено, а в Нюрнберге каким-то чудом сохранился Дворец правосудия с пристроенной тюрьмой (обвиняемых можно было не перевозить через весь город из одного сохранившегося здания в другое).

Второе — идеологическое. Дело в том, что Нюрнберг был старинным имперским городом Германии. Во времена Священной Римской империи новый император был обязан собирать свой первый рейхстаг именно в Нюрнберге. Этой традиции остался верен Гитлер — здесь он собирал свои съезды, здесь же был снят фильм «Триумф воли».

Заседавший в период с 20 ноября 1945-го по 1 октября 1946 года Международный трибунал провел 403 открытых заседания и 216 судебных слушаний. В ходе них было выслушано всего лишь 240 свидетелей и около 300 письменных свидетельств. 12 человек приговорены к смертной казни через повешение (Г. Геринг, И. Риббентроп, В. Кейтель, Э. Кальтенбруннер, А. Розенберг, Г. Франк, В. Фрик, Ю. Штрейхер, Ф. Заукель, А. Иодль, А. Зейсс-Инкварт и М. Борман (заочно))[9]; трое — к пожизненному заключению (Р. Гесс, В. Функ и Э. Редер); В. Шираха и А. Шпеера приговорили к 20 годам, К. Нейрата к 15 годам, К. Деница — к 10 годам тюремного заключения, а Г. Фриче, Ф. Папен и Г. Шахт были оправданы. Трибунал объявил преступными организации СС, СД, гестапо и руководящий состав национал-социалистиче­ской партии (НДСАП). В то же время СА, германское правительство, Ген­штаб и Верховное командование вермахта (ОКВ) были оправданы. (Впрочем, по­следнее говорит скорее в пользу Международного трибунала, подчеркивая его объективность и априори отметая саму возможность рассматривать Нюрнберг как некое судилище победителей над побежденными[10].)

 

 

КОЛОССАЛЬНОСТЬ ИСТОРИЧЕСКОГО ЗНАЧЕНИЯ Нюрнбергского процесса не подлежит сомнению. Можно в полной мере разделить точку зрения заместителя председателя Комитета Совета Федерации по делам СНГ В. С. Бабичева, согласно которой «в Нюрнберге были выработаны единые, очевидные и обязательные для всех членов мирового сообщества нормы закона и морали, на которых зиждется весь современный миропорядок. Был осужден нацистский режим, были осуждены его идеология и практика, его институты и, наконец, персонально его руководители»[11]. Эти слова были сказаны на специальном заседании Экспертного совета Комитета Совета Федерации по делам СНГ 23 ноября 2010 года, посвященном 65-й годовщине Нюрнбергского процесса. Замечу, что сам факт проведения этого заседания стал свидетельством того внимания, которое современные российские парламентарии уделяют историческим итогам и последствиям Международного трибунала.

И это совсем не случайно. Распад Советского Союза положил начало новой геополитической реальности, поскольку повлек за собой крах Ялтинской системы международных отношений. Рухнул один из столпов послевоенного биполярного мира, создав колоссальный геополитический вакуум. В этих условиях резко усилилось стремление к пересмотру итогов Второй мировой войны, на основе которых, собственно говоря, и была сформирована эта система. Чем дальше, тем активнее ставился (да и ставится) во­прос о роли Союза ССР (а следовательно — и Российской Федерации как его правопреемницы) в ключевых событиях середины — второй половины ХХ века. Если возобладает точка зрения, согласно которой режим, существовавший в СССР в 1930—1940-х годах (и упрощенно именуемый «сталинизмом»), ставится на одну доску с германским национал-социализмом, а Советский Союз искусственно включается в число поджигателей войны и таким образом оказывается в одном ряду со странами «оси», нашей стране придется расстаться не только с планами возрождения и восстановления утраченного величия, но и (что, к сожалению, представляется весьма возможным) с самим фактом своего существования как политиче­ской реальности.

По меткому выражению заместителя начальника Института военной истории Министерства обороны РФ, полковника запаса, кандидата исторических наук И. И. Басика, «умолчание, наша пассивность могут привести в итоге к тому, что через какое-то время мы из обвинителей на Нюрнбергском процессе окажемся на скамье подсуди­мых»[12]. ­Сегодня этот прогноз вовсе не кажется фантасти­ческим. Свидетельством тому является, в частности, уже сам факт принятия в 2006 году резолюции Совета Европы №1481, призывающей к осуждению преступлений тоталитарных коммунистических режимов, в которых о по­следних говорится в тональности, ранее позволявшейся лишь применительно к нацизму. Логическим следствием этого шага стало одобрение в 2009 году резолюции ассамблеи ОБСЕ «Воссоединение разделенной Европы», по существу, вводящее СССР (а следовательно — и РФ как его правопреемницу) в число виновников разделения Европы и более того — Второй мировой войны, положившей начало этому разделению.

Сказанное поясняет то значительное внимание, которое политическое и экспертное сообщество России обращает на проблематику, связанную с историей и историческими последствиями Нюрнберга. Не случайно в год 65-й годовщины начала работы Международного трибунала, 9—10 ноября 2010 года, Московский государственный институт международных отношений (университет) МИД РФ совместно с институтами всеобщей истории и государства и права РАН организовал международную конференцию «Нюрн­бергский процесс: исторические и правовые аспекты», в которой приняли участие историки и юристы-международники из России, Велико­британии, Германии и США[13]. В течение ближайшего года, очевидно, пройдут и другие форумы экспертов и политиков, тематика которых будет связана с историческими итогами Нюрнберга, не только подведшего черту под историей Второй мировой войны — самой жестокой и кровопролитной войны в истории человечества, но и заложившего си­стемы современного международного права.

 

 

ЭТО ЗАКЛЮЧЕНИЕ ОБЩЕГО ХАРАКТЕРА позволяет сделать целый ряд важных выводов, в совокупности определяющих своеобразную повестку дня — план действий на ближайшие годы не только для России, но и для всего сообщества постсоветских стран, которые (вне зависимости от субъективных намерений их элит) все еще крайне тесно связаны с РФ общей советской историей. В рамках Содружества Независимых Государств существует твердый факт этой взаимосвязи: ведь все попытки выстраивать отношения вне учета интересов соседей по постсоветскому пространству заранее обречены на провал. Например, для Украины, Белоруссии, Молдавии (да и Литвы) попытки поставить под сомнение правомерность заключения пресловутого пакта Молотова—Риббентропа (советско-германского Договора о ненападении от 23 августа 1939 года) чреваты априорным признанием незаконности своих современных границ. Более того, в перспективе подобные дей­ствия способны подорвать имеющий основополагающее значение принцип нерушимости границ, закрепленный Заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинки, 1975 год)[14].

Именно поэтому признание и сохранение от внешних посягательств уроков Нюрнберга имеет непреходящее значение для всех новых независимых государств, что и предопределяет возможность формирования общей повестки дня для всего постсоветского пространства. Ниже я попытаюсь остановиться на наиболее важных ее положениях.

Начнем с того, что в истории мирового права Нюрнберг стал первым примером международного правосудия, началом нового этапа в истории Вестфальской системы, позволившим значительно расширить ее рамки[15]. Если ранее, со времен Тридцатилетней войны (1618—1648), государственный суверенитет являлся незыблемым явлением, то со времен Нюрнберга было положено начало самому принципу «трансграничной юстиции», заложенному в основу всей системы современных международных судебных учреждений. После 1946 года явочным порядком была значительно расширена сфера действия международного права, перешагнувшего национальные границы.

Ныне международное судопроизводство представлено уже целой системой международных судебных учреждений. В их числе — Международный трибунал по бывшей Югославии, Международный трибунал по Руанде, Международный уголовный суд (правда, из стран СНГ к настоящему времени положенный в его основу Римский статут ратифицировали лишь Грузия, Таджикистан и Молдавия), Спецтрибунал по Ливану и некоторые другие.

На пространстве СНГ эта ситуация отражается совсем неоднозначно. С одной стороны, она способствует сближению принципов уголовного права и судопроизводства, ставит определенные границы произволу вла­стей. С другой же стороны, ограничение концепта государственного суверенитета при осуществлении уголовного преследования нередко происходит в интересах сильных партнеров в противовес слабым. В таких случаях авторитет международных судебных учреждений оказывается лишь прикрытием для реализации пресловутой Realpolitik, рядящейся в одежды гуманитарного правосудия. Увы, подобные примеры, касающиеся, в частности, отдельных аспектов деятельности Международного трибунала по бывшей Югославии, хорошо известны. Но означает ли это порочность самой идеи международного правосудия?

Ни в коем случае! Наоборот, пример Нюрнберга показывает, что при желании вполне может быть обеспечена возможность сотрудничества государств с общественно-политическими системами, даже столь различными, как в случае СССР и его западных союзников. В 1945—1946 годах огромная дистанция между капитализмом и коммунизмом не стала препятствием для проявления доброй воли с обеих сторон. Более того, исторический опыт показывает, что сходство и даже идентичность политических систем сами по себе еще не являются гарантией успешных совместных действий сторон в сфере международного уголовного судопроизводства. Показательно, в част­ности, что подытоживший Первую мировую войну Версальский мирный договор 1919 года предусматривал создание Специального суда для преследования Вильгельма II — но тогда эта цель так и не была осуществлена, хотя победители (США, Великобритания, Франция, Италия и их союзники) принадлежали к одной и той же общественно-политической системе.

Исходя из сказанного, правящему классу стран постсоветского пространства необходимо осознать, что, наряду с проблемами, становление и развитие системы международного судопроизводства включает в себя и значительные потенциальные возможности, которые можно и нужно использовать. Следует лишь отказаться от тактики пассивного выжидания и проявлять напор и силу, чтобы быть не объектом, а субъектом деятельности международных судов. Так, «Выводы и рекомендации» уже упоминавшегося заседания Экспертного совета Комитета Совета Федерации по делам СНГ, среди прочего, содержат и предложения выдвигать иски с требованием выплаты компенсаций и репараций по таким фактам, как освобождение и послевоенное восстановление территории (к странам Прибалтики), интернирование армии Юденича (к Эстонии), гибель 80 тысяч красноармейцев, попавших в польский плен в 1920 году, и за вооружение польской армии в 1944 — 1945 годах (к Польше) (и т.п.). Разумеется, перечень потенциальных оснований для такого рода исков является предметом обсуждения, но сам по себе принцип представляется весьма целесообразным.

Наконец, с учетом сказанного нелишним представляется предложение о создании в рамках СНГ собственной международной судебной инстанции, некоего аналога Международного уголовного суда, способной внести собственный вклад в развитие международного уголовного права (представительство англосаксонской системы права в рамках которого стало уже, кажется, несколько чрезмерным).

Вторым аспектом «нюрнбергской» повестки дня для стран СНГ могут стать собственно правовые итоги деятельности Международного трибунала. Его вклад в международное право проявился, прежде всего, в тех положениях Устава Международного военного трибунала, в которых сформулированы определения основных категорий преступлений, за совершение коих нацистские преступники и подверглись судебному преследованию, а именно — преступления против мира, против человечности и военные преступления.

При этом под военными преступлениями понимается нарушение законов и обычаев ведения войны (что в своей основе определено уже Гаагскими конвенциями и декларациями 1899 и 1907 гг.) («убийства, истязания или увод в рабство или для других целей гражданского населения оккупированной территории, убийства или истязания военнопленных или лиц, находящихся в море; убийства заложников; ограбление общественной или частной собственности; бессмысленное разрушение городов или деревень; разорение, не оправданное военной необходимостью; и другие преступления»).

Под преступлениями против мира и человечности — понятиями, закрепленными в международном праве впервые, подразумеваются «убийства, истребление, порабощение, ссылка и другие жестокости, совершенные в отношении гражданского населения до или во время войны, или преследования по политическим, расовым или религиозным мотивам в целях осуществления или в связи с любым преступлением, подлежащим юрисдикции Трибунала, независимо от того, являлись ли эти действия нарушением внутреннего права страны, где они были совершены, или нет»[16].

Даже беглый взгляд на эти положения позволяет понять, что ни одно из них не утратило значимости до настоящего времени. Несмотря на то, что нацизм канул в вечность вместе со всеми своими жуткими атрибутами, мир отнюдь не приблизился к полному решению проблемы политического насилия. В частности, под все приведенные положения полностью подпадают основные проявления такого опасного явления, как международный терроризм, о котором в большинстве стран СНГ знают отнюдь не понаслышке.

Апеллирование к опыту и итогам Международного военного трибунала в Нюрнберге позволяет медленно, но неуклонно изобличать террористические организации и их руководителей как военных преступников, судебное преследование которых не имеет ничего общего с репрессиями против «борцов за свободу», «комбатантов» и т. п. По отношению к этим нелюдям высокий смысл приобретают не только действия национальных судов стран СНГ, но и их сотрудничество друг с другом, а также с государствами, не входящими в Содружество. Теми же соображениями (наряду с иными) следует мотивировать и обращения в международные судебные инстанции. Наконец, не следует стесняться квалифицировать даже самые внешне «демократические» страны как укрывателей военных преступников, доводя соответствующие факты до сведения мировой общественности.

Тем более что и здесь существует определенный исторический опыт: слишком много нацистских преступников (пусть и не высшего ранга) нашли убежище, в частности, в США; далеко не все из них были выданы странам, на территории которых они совершили свои преступления; порой правосудие по отношению к этим оборотням удавалось оттягивать на десятилетия[17].

В качестве третьего нюрнбергского урока для стран СНГ следует выдвинуть необходимость предотвращения попыток оправдания нацистов и нацистских организаций, для чего следует использовать все возможные политические (невоенные) меры. Проявлениями стремления к реабилитации нацизма в последние полтора десятилетия стали, в частности, шествия в память «бойцов латышского добровольческого легиона “Waffen SS”», ветеранов эстонской 20-й дивизии «Waffen SS», служивших на стороне фашистской Германии, а также сторонников этих приспешников нацистов. Показательно и содержание целого ряда латвийских законодательных и подзаконных актов. В частности, еще в 1998 году латвийский сейм принял декларацию «О латышских легионерах во Второй мировой войне», по которой оправдывались лица, воевавшие против СССР в составе германской армии; постановление Кабинета министров Латвийской Республики от 8 августа 1997 года №138 со ссылкой на Закон «О статусе участников движения национального сопротивления» предоставило коллаборационистам ощутимые льготы.

К сожалению, Латвия — не исключение. Так, в парламент Эстонии внесен законопроект №688, инициированный национал-патриотической партией «Союз Отечества» и «Республика», согласно которому эстонцы, воевавшие на стороне Германии, будут считаться «борцами за свободу». В ноябре 2009 года в Верховную Раду Украины был внесен законопроект, призванный признать УПА в качестве легитимной воюющей стороны во Второй мировой войне. В Молдавии в 2003 году был принят Закон Республики Молдова «О ветеранах», который уравнивает в правах и льготах ветеранов Великой Отечественной войны и военнослужащих армии королевской Румынии[18].

Нельзя сказать, что эти враждебные акции равнодушно воспринимаются в России. Ответом на них являются как демарши по линии МИД, так и законодательные новеллы. Например, в 2009 году в Государственную Думу РФ был внесен законопроект «О противодействии реабилитации на территории независимых государств—бывших республик Союза ССР нацизма, нацистских преступников и их пособников». Он находится в работе. Но достаточно ли таких шагов?

Думается, настала пора на национальном и международном (с участием стран-союзников) уровне принять юридически обязывающие постановления о запрещении подвергать сомнению итоги Второй мировой войны, зафиксированные как приговором Нюрнбергского процесса, так и другими международными документами, исходящими от стран-союзников, а также Уставом ООН. Аналогией необходимых постановлений может стать Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 2007 года, осудившая отрицание Холокоста как исторического факта (в ряде стран за это даже установлена уголовная ответственность). Ведь по данным, приводимым профессором Дипломатической академии МИД России И. Н. Панариным, в годы войны на оккупированных территориях СССР было уничтожено 11 миллионов советских людей, что отнюдь не меньше числа погибших евреев (6 миллионов)[19].

На тот же факт обращает внимание и директор Историко-документального департамента МИД РФ К. К. Провалов: «О холокосте будут очень много и долго говорить, — пишет он, — это правильно, это обязательно надо делать. Но я всегда говорю, общаясь со своими коллегами: почему мы помним про холокост, но забываем про Хатынь? Разве это было не то же, что холокост? А что это тогда было?»[20] Соображения на этот счет резюмирует Председатель Совета Федерации РФ С. М. Миронов: «Было бы справедливо и правомерно распространить аналогичные подходы ко всем видам преступлений, квалифицированных Международным трибуналом. Их тоже никто не смеет отрицать. Считаю, что именно у России как правопреемницы СССР, понесшего самые большие жертвы в годы войны, есть все основания выступить с такой инициативой в ООН и в других международных организациях»[21].

Не следует забывать, что в отсутствие специального международно признанного правового акта на эту тему у критиков России возникает возможность под надуманными предлогами (пример — требование польских историков о денонсации Россией <…> пакта Молотова—Риббентропа»[22]) бесконечно торпедировать ход переговоров по любым международным проблемам[23]. К тому же, международно-правовые итоги Второй мировой войны обоснованы слишком широким кругом источников международного права, что порождает определенные технические проблемы и оставляет возможности для лавирования.

Наконец, отдельным полем битвы за торжество идеалов нюрнбергского правосудия на постсоветском пространстве является система образования, точнее — трактовки основных проблем истории Великой Отечественной войны как в научной, так и в основанной на ее выводах учебно-методиче­ской литературе, выпускаемой в странах СНГ. Здесь также приходится по­стоянно бороться с попытками принижения роли Союза ССР, его народа и Вооруженных сил в разгроме сил нацизма и фашизма. Эти попытки осуществляются, главным образом, в целях восстановления «национальной памяти» или «укрепления национального самосознания» и т. п. Усилиями национальных историографий создается национальный «исторический миф», как правило, базирующийся на двух противоречащих друг другу основах: с одной стороны, грезах о собственном былом величии, а с другой — стенаниях на обиды, нанесенные прежним «старшим братом»[24].

Последние замечания вовсе не столь безобидны и наивны, как может показаться на первый взгляд. Не случайно А. Д. Шутов, советник Центра проблем СНГ Дипломатической академии МИД РФ, длительное время занимавшийся мониторингом учебников истории, издававшихся на постсоветском пространстве, отмечает: «Защита нашей истории будет успешной, когда мы будем упреждать антиисторические выпады. Представляется неправомерным обходить тему межнациональных отношений в России и Советском Союзе. Важно показать, что мы не были колониальной державой, в чем нас постоянно обвиняют»[25].

К сожалению, агрессивный дух нациестроительства, стремления к реконструкции «подлинной» истории (в том числе и Второй мировой войны) проявляет себя не только на страницах учебников, но и в дурно пахнувших «показательных» акциях «на пленере». Одним из их видов стала позорная война с памятниками героями Великой Отечественной, которая идет от Эстонии (известный казус с демонстративным переносом «бронзового солдата» в Таллине) до Кавказских гор (разрушение Мемориала Славы в Кутаиси) и глубин Ценральной Азии. На последнем примере, как менее известном, остановлюсь чуть подробнее. В январе 2011 года станция метро и район в Ташкенте, названные в честь Героя Советского Союза, генерала Сабира Рахимова, были неожиданно переименованы, а памятник — перенесен на новое место, что городские власти немедленно объяснили «желанием граждан». Следует заметить, что в Узбекистане этот пример отнюдь не носит изолированного характера. Так, ранее в том же Ташкенте под надуманным предлогом был демонтирован мемориал памяти погибших в Великой Отечественной войне вместе с Парком боевой славы[26].

Развернувшийся демонтаж общей исторической памяти на постсовет­ском пространстве не соответствует долговременным национальным интересам ни России, ни ее партнеров по СНГ. Причем в данном случае молчание смерти подобно, ибо время работает против нас. Остается принять призыв уже упоминавшегося А. Д. Шутова: «Мы не должны быть аутсайдерами в развернувшемся информационно-психологическом противобор­стве — объективное освещение истории Великой Отечествен­ной войны должно быть не модной кампанией к определенным датам, а нашей постоянной, систематиче­ской работой»[27].

Начинать надо с основ, то есть с терминов. Следует обратить внимание на тот факт, что не только в странах СНГ, но и в самой России практически перестало употребляться понятие «Великая Отечественная война», фактически «растворившееся» во Второй мировой. Между тем люди старшего и среднего поколений хорошо знают, что именно в ходе Великой Отечественной войны — войны на Восточном фронте — были сокрушены основные силы германского вермахта. И именно там нацизм наиболее явно показал свое человеконенавистническое лицо. Не случайно документ, принятый по итогам слушаний в Комитете по делам СНГ, призывает «…сделать систематической работу по освещению в странах СНГ и Прибалтики истории Великой Отечественной войны, хода подготовки к ней и послевоенного обустройства мира»[28].

Реальным шагом в решение этой проблемы представляется основание постоянного действующего Института стран СНГ по истории Великой Отечественной войны советского народа под эгидой Межпарламентской ассамблеи государств—участников СНГ и Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств—участников СНГ. Думается, что только так можно «проводить активную наступательную информационную политику, которая должна отражать позицию нашей страны по ключевым событиям ХХ века, Второй мировой войны и Нюрнбергскому процессу», и в должной мере «показывать и пропагандировать вклад всех народов Советского Союза, его республик — РСФСР, Украины, Белоруссии, республик Закавказья, Средней Азии и Прибалтики, в победу над нацизмом, одновременно разоблачая деятельность нацистских пособников и коллаборационистов»[29].

Институт смог бы обеспечить «активную работу с историками стран СНГ по выработке соответствующих интересам России консолидированных оценок итогов Нюрнбергского процесса и Второй мировой войны с целью дальнейшего доведения этой позиции до мирового общественного мнения». Привлечение к работе института авторитетных историков из стран СНГ способно решить целый ряд важных задач. Во-первых, картина Великой Отечественной войны, формирующаяся трудами сотрудников института будет исходить не только от российских историков, а следовательно — не будет и восприниматься как грубое навязывание Россией своей позиции младшим партнерам. Во-вторых, как подчеркивает извест­ный российский специалист по истории Великой Отечественной войны А. Р. Дюков, «несмотря на разногласия с… коллегами по СНГ, у нас есть много общего. И мы имеем возможность использовать наших коллег для трансляции формулируемых нами позиций на Запад. Потому что, если какие-то идеи высказывают русские историки, это воспринимается определенным образом, а если это же скажут молдавские, азербайджанские, армянские или украинские историки… это позволит получить определенный позитивный эффект»[30].

О конкретной структуре Института говорить пока преждевременно. Замечу лишь, что он не должен превратиться в бюрократическое учреждение с раздутыми штатами. В идеале Институт должен строиться по принципу апробированной в России модели научного фонда, организующего конкурсы научных проектов и контролирующего их финансирование. Цели же деятельности этого учреждения можно было бы свести к пяти основным направлениям:

— историко-архивное — публикация документов;

— историко-юридическое — мониторинг национальных и зарубежных законодательств в аспектах, касающихся Великой Отечественной войны, и их историко-правовая экспертиза;

— научно-историческое;

— международное научное сотрудничество — координация усилий исследователей стран, не входящих в состав СНГ, распространение информации о подвиге советских людей;

— образовательное — координация содержания учебных программ, разработка совместных учебных программ и курсов, совместная работа над учебно-методической литературой.

Мы живем в переломную эпоху, когда от наших дел напрямую зависит жизнь нескольких следующих поколений. Именно поэтому мы не имеем права расслабляться тогда, когда речь идет о защите принципов, 65 лет назад провозглашенных Объединенными Нациями. В этом смысле отнюдь не пустым пафосом, но реальным побуждением к действию звучат слова С.Е. Нарышкина, главы Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории при Президенте РФ: «…фальсификация истории России обедняет цивилизационный исторический процесс в целом, подрывает объективность истории как науки, осложняет, наконец, политический климат на планете и выгодна лишь откровенным недругам России»[31].

 

 




1 Цит. по: «Заявление советско­го правительства об ответственности гитлеровских захватчиков и их сообщников за злодеяния, совершаемые ими в оккупированных странах Ев­­ропы». — «Нюрнбергский про­­цесс. Сборник материалов». Т. 1. М., 1954. С. 4—5.

 

2 См. там же. С. 6.

[3] «Декларация об ответственно­сти гитлеровцев за совершаемые зверства». — Там же. С. 7.

4 Цит. по: «Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Документы и материалы». Т. 3. М., 1947. С. 103.

[5] rg.ru/2007/07/27/rudenko.html

[6] Цит. по: «Нюрнбергский процесс. Сборник материалов». Т. 1. С. 6.

[7] Различные аспекты, связанные с историей и историческими следствиями Международного военного трибунала в Нюрнберге достаточно хорошо изучены в отечественной научной литературе. Назову лишь наиболее значимые работы: Ф. И. Кожевников. Великая Отечественная война Советского Союза и некоторые вопросы международного права. М., 1954; Н. Н. Полянский. Международный военный трибунал. М., 1946; А. Н. Трайнин. Защита мира и уголовный закон. М., 1969; А. И. Полторак. Нюрнбергский процесс (основные правовые проблемы). М., 1966; Н. М. Минасян. Международные преступления Третьего рейха. Саратов, 1977; Р. М. Валеев, И. П. Сафиуллина. Нюрнбергские принципы и их влияние на развитие современного международного права (к 60-летию Нюрнбергского процесса). — «Московский журнал международного права». 2006. № 3; В. А. Вороников. 60 лет Нюрнбергскому процессу: преемственность принципов уголовного судопроизводства. — «Вестник Саратовской государственной академии права». 2005. № 2; Ю. В. Григорович. Нюрнбергский процесс и его международное значение. — «Закон и право». 2007. № 4; И. И. Котляров. Преемственность нюрнбергских принципов в международном гуманитарном праве. — «Московский журнал международного права». 2006. № 4; И. Ф. Максимычев. Суд народов. — «Современная Европа». 2007. № 2; А. В. Наумов. Нюрнбергский процесс: история и современность. — «Российская юстиция». 2006. № 9; А. Н. Вылегжанин, Г. В. Игнатенко, А. Ю. Скуратова. Юридические итоги Великой Победы над фашистской Германией и современные попытки их искажения. — «Московский журнал международного права». 2010. № 3 и др.

[8] На тот момент факт смерти М. Бормана еще не был установлен. Окончательно, с использованием экспертизы по ДНК, это было сделано лишь в 1988 году. В течение же всего процесса Международный трибунал исходил из того, что высокопоставленный нацист все еще жив (см., например: К. А Залесский. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. М., 2003. С. 82).

[9] Приговор был приведен в исполнение в ночь на 16 октября 1946 года. Г. Геринг покончил жизнь самоубийством вечером 15 октября (см. К. А Залесский. Кто был кто в Третьем рейхе: Биографический энциклопедический словарь. С. 94).

[10] В частности, на этот факт специально обращает внимание Председатель Совета Федерации Федерального Собрания РФ С. М. Миронов (см. С. М. Миронов. Акт высшей справедливости. — «Российская газета». 19.11.2010.)

[11] «65-летие Нюрнбергского процесса и оценки его итогов в странах СНГ. Материалы заседания Экспертного совета Комитета Совета Федерации по делам Содружества Незави­симых Государств 23 ноября 2010». М., 2011. С. 15—16.

 

[12] Там же. С. 34.

[13] Материалы конференции см. «Нюрнбергский процесс: 65-летие Международного военного трибунала». — http://www.mgimo.ru/news/university/document168763.phtml

 

[14] См. об этом: А. Н. Вылегжа­нин, Г. В. Игнатенко, А. Ю. Ску­ратова. Юридические итоги Великой Победы над фашистской Германией и современные попытки их искажения. С. 55—57.

[15] См., например, об этом: ОБа­рабанов. Нюрнберг по­­служил модернизации Вест­фаля. — http://mgimo.ru/nurem­berg/169639.phtml

 

[16] Цит. по: «Действующее международное право (избранные документы)». Сост. Ю. М. Ко­­лосов, Э. С. Кривчикова. М., 2002. С. 233.

[17] Одним из свидетельств такого рода стала экстрадиция из США в Германию в 2009 году Ивана Демьянюка — бывшего охранника концлагеря Собибор, спокойно дожившего в Америке до 89 лет.

[18] См. «65-летие Нюрнбергского про­­цесса и оценки его итогов в стра­­нах СНГ». С. 17—19.

[19] См. там же. С. 52—53.

[20] Там же. С. 22—23.

[21] См. С. М. Миронов. Акт выс­шей справедливости. — «65-летие Нюрнбергского про­цесса и оценки его итогов в странах СНГ».

[22] См. А. Н. Вылегжанин, Г. В. Иг­­натенко, А. Ю. Скуратова. Юри­­дические итоги Великой Побе­ды над фашистской Гер­манией и современные попытки их искажения. С. 58 и далее.

[23] В этом смысле показательно замечание В. В. Энгеля, заместителя председателя Международного правозащитного движения «Мир без нацизма»: «Почему идет речь о том, что Советский Союз и гитлеровская Германия одинаково ответственны за начало Второй мировой войны? Потому что есть дальняя цель — получить с России репарации за оккупацию, за начало Второй мировой войны» («65-летие Нюрнбергского процесса и оценки его итогов в странах СНГ». С. 49).

[24] Конкретные фактические данные и развернутый анализ проблематики см., например: «Освещение общей истории России и народов постсоветских стран в школьных учебниках истории новых независимых государств». Ред. А. А. Данилов, А. В. Филиппов. М., 2009.

[25] «65-летие Нюрнбергского про­­цесса и оценки его итогов в странах СНГ». С. 27.

[26] См. А. Храмчихин. Ненужный узбекам генерал Сабир Рахимов. Еще раз о подъеме России с колен. — http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1294854660

[27] «65-летие Нюрнбергского процесса и оценки его итогов в странах СНГ». С. 26.

[28] Там же. С. 77.

[29] Там же. С. 76.

[30] Там же. С. 78, 47.

 

[31] 23 С. Е. Нарышкин. Честная ис­­тория — ключ к формированию доверительных отношений между народами. — http://www.mgimo.ru/victory65/docu­ments/16-narishkin.pdf